— Почти с того момента.

— Не знаете, у нее не было никого помимо вас?

— Нет, господин полковник, — уверенно ответил тот и на вопросительный взгляд Торнвила пояснил: — Она была слабее меня…ну, вы понимаете? К тому же, выматывалась на работе.

— Я уловил. Почему вас взволновал ее отказ встретиться в тот вечер?

— Она очень странно со мной разговаривала.

— Вот это и объясните.

Тот задумался, вынул платок, потом снова сунул его в карман.

— Это нелегко объяснить, сэр… как будто она говорила из другого мира.

— Интересно, но поточнее. И текст, что именно она вам сказала?

— Совсем немного, она сказала: «Мы сегодня не встретимся». Отрывисто и жестко, почти что враждебно. Я спросил: «А когда?», и услышал в ответ странный звук, просто меня испугавший. Вроде смеха, но не смех… Бывает, что в лесу прокричит что-то странная птица — что-то неизвестное и тревожное, неприятно чужое. Вы никогда не слышали?

— Слышал.

Тот опять без всякой надобности достал платок.

— Потом она полувопросительно произнесла: «Когда…» и повесила трубку.

— А перед этим между вами не было недоразумений?

— Нет, все было прекрасно, хотя в последние месяцы… — он неопределенно поводил платком в воздухе, — она несколько изменилась.

— Вот, вот, расскажите мне спокойно, какой она была и что именно изменилось.

— Постараюсь, сэр. Мэри, мне всегда так казалось, была не очень сложным человеком. Прагматиком, который ставит перед собой очень понятные задачи. Я ведь за семь лет адвокатской практики немного научился видеть людей, и в университете много занимался психологией. Если говорить по Юнгу — экстравертный мыслительный тип простого склада.

— То есть никакого самокопания, ясные карьерные цели, в том числе по средствам их достижения, да? Слабая эмоциональная реакция на события. Искусство служит только для отдыха, чтобы лучше работать? Здоровый организм — для того же самого… — Человек напротив подтверждающе покивал головой. — И без комплексов?