Блюм только покрутил растопыренными пальцами по бокам своих мягких отходящих от лысины волос:

— Нет, ну чертовски забавно, мой дорогой! Ваша фантазия многого стоит.

— Очень хотелось бы, чтобы вы не морочили мне голову, патрон.

— Слушайте, Стенли, мы уже целых десять минут пересидели на работе. День закончился. Давайте поужинаем тут неподалеку, совсем по-простому. Зайдем и поужинаем, и продолжим беседу, а?

— Ну, если можно взять с собой одну даму.

— Это кого же?

— Моего секретаря Николь.

— Ха-ха! Полковник! А хорошо быть молодым полковником, да? Лучше, чем старым евреем? Знаете, о-чень красивая женщина, я это раньше вас заметил, когда вы еще торчали в России. Меня всегда удивляло — как это могут существовать в природе абсолютно красивые люди? — Блюм погладил себя по лысине, будто вдумываясь в это явление и продолжая не понимать.

— Это вполне удобно, милый? А платье на мне? — Николь не очень уверенно взглянула на свой служебный наряд.

— Без платья ты, конечно, гораздо интересней, но речь идет о простом ресторанчике для обывателей, и лучше считаться с их правилами. А Блюм — приятный и очень одинокий человек, жена его чаще живет у дочери в Европе. Они уже давно в каком-то полуразводе. Дешевые ресторанчики — обычное для него место ужина. Ты просто слишком привыкла видеть в нем большого начальника.

В скромном полупустом заведении, куда они втроем пришли, Блюма, несомненно, хорошо знали. И пожилой хозяин, махнув на официанта рукой, сам подошел к их столику, чтобы принять заказ.

— Я тут буду распоряжаться с вашего позволения! — обращаясь к Николь, весело заявил Блюм. — Я очень люблю распоряжаться гостями. Так, прежде всего мы узнаем, есть ли сегодня мой фирменный суп?

— Есть, — улыбаясь ответил хозяин.

— Мы будем есть суп? — удивилась Николь.

— Будем, обязательно будем. Значит всем на первое суп. Что вы будете пить, мадам?