Окаймляя квадратом пустой центр площади, стояла стража с нагайками и короткими кривыми мечами. Мечи висели без дела, просто для устрашения, и когда прибывавший народ подталкивал внутрь передних, ближние стражники хлестали заступающих за черту, раздавая ленивые и незлобные удары. Не по лицу, а по телу или сверху по голове.

Хак протиснулся в конце концов в первый ряд между ног и тел. Инстинктивно он несколько раз откатывался вместе с другими назад, когда стражники хлестали передних, но даже если бы сейчас его, одного из самых знатных наследников Поднебесья, задели плетью, Хак не обратил бы на это внимания.

— Держись ко мне поближе, мальчуган, — кто-то сильный взял его за плечи, — а то как цыпленка задавят.

Хак почти не заметил этого человека, потому что вдруг на всю площадь запели на разные голоса длинные деревянные трубы. И тут же из другого конца стали медленно выходить копьеносцы…

Нет! Их лбы обвязаны толстыми красными лентами — это не копьеносцы, а палачи! Теперь он увидел — с головами людей на копьях… Чьи это головы?! Палачи медленно шли под голос труб внутри свободного центра площади, пока не образовали за спинами стражников другой квадрат…

Их было меньше, чем стражников. «Наверное, сто», — подумал Хак и сразу понял, что угадал, узнав первую голову. Именно сто, ровно столько, сколько отборных воинов всегда находилось в личной охране брата. Самые верные ему люди, не только его охрана, но и головной ударный отряд в бою. Значит, сейчас отрубят голову и его брату. Хак почувствовал, как несмотря на жару холод побежал у него вверх от лопаток по шее, охватил затылок, а потом всю голову.

— Стой, мальчик, ты хочешь уйти? Назад уже не пролезешь. Стой теперь.

Трубы взвыли и загудели еще сильнее.

Что это там делают? Поднимают с земли на веревках какие-то брусья?

— Что это, — прохрипел Хак, — ви-се-ли-ца?!

— Вора, мальчик, должны повесить.