— Мне лично не приходилось, и к счастью даже не приходилось отдавать такие приказы. Но в профессиональном смысле — это один из стандартных приемов по ликвидации.

— Значит, они нашего человека вычислили. Хотя нам совершенно непонятно — как.

— Возможно, что кроме Чакли и Кэмпбелл у вас еще кто-то есть из их агентуры. И он выдал вашего человека.

— Не тот случай! — категорически вмешался его утренний знакомый. — Нам самим до сегодняшнего дня была известна только его кодовая фишка.

— Кто-то же знал и действительное имя.

— Да, двое, но эти люди… полковник, вы слишком часто встречаете их фамилии в газетах, на самых первых полосах. Надеюсь, понятно?

— Так, третий труп в нашем фильме, — ни к кому не обращаясь, раздумывая, произнес Торнвил.

— Не скроем, полковник, мы чувствуем себя как на горящих углях.

Николь тоже почему-то думала, что он должен был убивать людей, работая в резидентуре, и очень обрадовалась, когда он сказал, что ничего подобного с ним никогда не случалось.

— Если с этими тормозными колодками работали профессионалы, мы ничего не докажем, — сообщил Торнвил.

Ему тут же ответили, что и нельзя предпринимать таких действий: слишком рискованно обнаруживать, кто этим интересуется.

Николь в юности готовилась стать балериной. Потом разрыв коленных связок и не совсем удачная операция. Если бы не это несчастье, она могла бы быть уже известной артисткой. Да, но тогда он ее бы не встретил. Какая у нее безумно красивая спина…

— Что вы об этом думаете, полковник?

— Странно.

— Что именно?

— Вы, несомненно, хорошо проверили квартиру Кэмпбелл? Все ее бумаги, служебный сейф?

— Разумеется, как и в случае с Чакли.

— И ничего особенного?

— Деньги, вы имеете в виду? Денег мы не обнаружили.

— Не только деньги.